Поиск чертежей:
.ya-page_js_yes .ya-site-form_inited_no { display: none; }
КАРТОТЕКА – поиск по критериям

Французский классицизм

Реакция классицизма наполеоновской эпохи против художественных вкусов рококо представляет собой завершение движения, которое началось со второй половины XVIII столетия. Ярко интеллектуальных характер культуры тогдашней Франции начинает оказывать свое обратное воздействие на искусство, и в заметном тяготении архитектонического мышления к рационализму историк узнает первые признаки архитектонического оскудения следующей эпохи. «Задача философов — вносить свет разума в мрак принципов и правил. Дело художника — выполнять; устанавливать нормы — дело философа» Ложье. Архитектура уже не является в первую очередь творчеством зрительно-гармонических образов из пространственных и пластических организмов, — архитектоническая красота заключается в логике конструкций; над анархией прихоти господствует «formeessentielle», идея вещи. Форму и идею вещи, связанные раньше крепким пластическим чувством в неразрывное единство, теперь сводят к отношению взаимозависимости. «Совершенно необходимо установить какие-то отправные точки и определенные законы, чтобы сделать более уравновешенным наше воображение, вообще склонное к своеволию». Рассудок, являющийся функцией и результатом отвлеченного мышления, никогда не могущий быть без остатка переведенным в художественно-изобразительную форму, должен стать верховным мерилом архитектуры и декоративного искусства.

В сочинениях архитекторов — практиков и теоретиков — то и дело мелькает слово «devoir», — слово, которое в наши дин мы слишком часто слышим из уст болтунов, чтобы сохранить к нему доверие. Глаз должен с величайшей легкостью воспринимать логическую обусловленность форм, которые будто бы служат лишь внешним знаком какой-нибудь идеи. Отсюда неизбежно вытекает необходимость величайшего упрощения и чистоты художественного языка: «le vrai beau est le simple». На смену мелькающей жизни декораций рококо с их зыбкой контурной линией, выступающей вперед, отступающей назад и вдруг исчезающей, на смену художественному произволу является точная, ясная форма, чистые контуры, простая правильная линия.

Это новое направление, не будучи способным вместе с новым содержанием создать и новую форму, заимствует формальный язык у античности, изучение которой поощряется интеллектуальным характером понимания искусства. Еще не совсем иссякшая художественная потенция вначале уходит на потуги возможно точнее воспроизвести затверженных урок давно минувшей эпохи; следующие десятилетия потратят на это немало усилий. Архитекторы вдохновляются античными формами; однако, применяя их на практике, они оставляют за собой право видоизменять их сообразно с новыми потребностями. Принципы и правила античного формообразования считаются образцовыми. Следует, однако, отнюдь не слепо подражать этим формам, а четко осознать, что из них можно сочетать с нравами и привычками новой эпохи, и выразить это в изменившемся материале.

В области градостроительства классицизм тоже требует простоты и ясности планировки, ссылаясь при этом на античные примеры. Планировка таких античных городов, как Пальмира, уже раньше была знакома, а с разрытием Геркуланума и Помпей началось более серьезное изучение античного градостроительства, хотя только позднейшие планомерные раскопки внесли ясность в эту область. Античная литература в свою очередь содействовала выработке некоторых представление о городах древности. Конечно, знакомство со строительством городов эпохи Перикла радикально изменило бы взгляд на античное градостроительство. Таким образом, в описаниях древней Александрии, Антинополиса и других городов классицизирующий архитектор получает готовые наставления; правильность их планировки становится для него идеалом. Холодная ясность улиц нового Турина, который сохранил старую планировку римского города Augusta Taurinorum и в XVII веке был расширен савойским князьями по линии того же первобытного плана, вызывает у Дюрана восторженное восклицание, что прогулка по этому городу и даже воспоминание о нем способны вызвать восхищение.
Я охотно сознаюсь, что этот Турин после длительного пребывания в разных небольших и тесных городах Верхней Италии вызвал во мне чувство освобождения и что в нем имеются прекрасные места.

Особенно красива обрамленная аркадами прямоугольная площадь святого Карла; ее узкие стороны прорезаны по середине Via Romana, а южный вход монументально акцентируется с флангов двумя церквами начала XVII столетия: святого Карла и святой Христины. Но при более длительном пребывании в этом городе все же испытываешь утомление от непрерывной гипертрофированной перпендикулярности графика его улиц.

Вновь прокладываемые улицы должны тянуться далеко по прямой линии без обязательного раньше point de vue, и пересекаться под прямым углом. Высота окаймляющих улицу домов должна быть равномерной, подчеркнутой сквозным венчающим карнизом. Рекомендуются портики для нижнего этажа, как это имеет место на улице Риволи в Париже. Монументальная обработка улиц исчезает, остаются правильные линии. Вместо меняющихся видов водворяется неизменно одинаковый облик улиц: абстрактность классицизма повинна в архитектонической опустошенности позднейшего градостроительства. Искусство градостроительства превращается в искусство планировки.

Из вновь основанных городов этой эпохи отметим La Roche sur Yon, бывший Napoléon Vendée (1804).
По мере сил устраняются теснота и неправильности построения старого города. Чтобы сделать Париж более привлекательным, надо его только сломать. Под этим лозунгом начинается в XIX веке проламывание стен, проводимое Оссманом в громадных масштабах сквозь старый Париж. Наполеон III аргументировал такое радикальное распутывание клубка улиц своей столицы соображениями спокойствия и необходимостью обеспечить возможность задушить внезапное восстание в самом зародыше. Нельзя, конечно, не признать значение этих проломов для урегулирования уличного движение, но эти прямолинейные бульвары производят впечатление только грубой вспашки, избороздившей организм города. Непрерывные ряды деревьев по обеим сторонам такого бульвара закрывают, наряду с вульгарными доходными домами, и примечательную архитектуры и, таким образом, еще усиливают однообразие профиля улиц.

Для площади выдвигается требование абсолютной правильности в форме круга или многоугольника. Отрезки стен площади, образуемые впадением улиц, должны быть равны. Впервые теперь, когда площади не несут каких бы то ни было организующих функций, пространство их не получает продолжения в перспективе длинных, лишенных архитектонического завершения улиц, а неудержимо расплывается. Каждая площадь представляет собой еще только «carrefour», расширенное скрещение улиц.

По образцу античной эпохи для оформления площадей требуют устройства портиков, встроенных в дома или самостоятельно отмежевывающих площадь. Дюран приводит проект перепланировки площади Согласия на основе этих новых принципов: красота его — это в первую очередь красота планометрическая.

Монументы теперь воздвигаются всегда по середине площади. Революция отказывается, в первую очередь, от фигурных памятников. Это расположение пригодно для таких центральных сооружений, как например Парижская биржа (1808), для колонн, для фонтанов, но редко подходит для монументальной скульптуры и вовсе не подходит для такого пластического стиля, который, подобно классицизму, связывает чистоту силуэта с каким-нибудь одним главным видом, то есть трактует круглую скульптуру на манер рельефа.

Хорошая установка монументальной скульптуры так же редка во Франции XIX и XX столетий, как и в других странах; счастливое решение задачи кажется здесь скорее делом случая, чем результатом действительного и сознательного расчета художественного эффекта. Скульптура в большинстве случает тонет в архитектурном пространстве или разрушает его. В качестве примера удачного расположения можно назвать конную статую Этьена Марселя работы Идрака и Маркесте, около ратуши в Париже: поблизости нет больших площадей, статуя опирается на главное здание и благодаря своему высокому цоколю имеет выигрышный фон — светлое небо. Длинная набережная сама определяет наиболее выгодные точки зрения.

◄Французские теоретики Оглавление Германия. Город XVIII столетия►