Поиск чертежей:
.ya-page_js_yes .ya-site-form_inited_no { display: none; }
КАРТОТЕКА – поиск по критериям

Особняк Рябушинского в Москве на Малой Никитской

Особняк Рябушинского, план, архитектор Федор Шехтель

Местонахождение: Москва, ул. Малая  Никитская , д. № 6.(Россия)
Годы строительства: 1900 — 1902 гг.

Архитектор: Федор Шехтель

Доступ: сейчас внутри находится Музей-квартира А.М. Горького, вход бесплатный

Источник: Анисимова И.И.
Уникальные дома (от Райта до Гери): Учеб. пособие по спец. «Архитектура». — М.: Архитектура-С, 2009. — 160с., ил.

Доступ: Сейчас в здании находится музей-квартира М. Горького.
Вход — бесплатный и через двор.


Особняк Рябушинского, фасад, архитектор Федор Шехтель

Особняк Рябушинского, рисунок пола, архитектор Федор Шехтель

Особняк Рябушинского, рисунок пола, архитектор Федор Шехтель

Архитектура особняка

Кириллов В.В.
Архитектура русского модерна (опыт формологического анализа).
М., Изд-во Моск. ун-та, 1979, 214 с. 38 ил.

Несмотря на простые, «окубленные» формы, четкий геометризм плоскостей и ясность общей композиции в выражении масс, во внешнем облике здания ощущается сильное, почти гротескное напряжение. Акцентирована брутальная материальность стен, причем они слегка наклонены, наклон заметен и в пристройке уличного крыльца. Пластичная тягучая вязкость стен читается и в искривлениях дугообразных проемов и в оконных переплетах.

Некоторую огрубленность массиву стены придает железобетонный балкон с оплывшими текучими формами. Переплеты оконных рам и решеток своими причудливыми изогнутыми очертаниями иллюстрируют силовые линии, потоки внутренней энергии, заключенной в массах. Неспоконность всей системы ощущается в перепаде ритмов окон и этажей, в смене их масштаба и конфигурации. В особняке применено до десяти вариантов различных окон. В выражении трехмерности композиции, ее нарочитом заострении улавливаются почти скульптурные качества постройки. Через зияющие отверстия проемов, крыльца и выступы масса стремится распространиться во внешнее пространство, но тут же втягивается уступами внутрь, отчего образуется ступенчатая многоплановая композиция фасадов.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Центростремительное тяготение всей системы особенно ощущается со стороны двора, где от затягивания внутрь массы образовался сильно западающий угол. Часть оторвавшейся массы волнообразно бежит по парапету решетки, но снова возвращается обратно внутрь системы. Вязкая масса стен тяжело и неуверенно растет вверх, движению ее препятствует горизонталь сильно вынесенного карниза. Неуверенность движения ощущается и в уличном крыльце, как бы расплывшемся под тяжестью собственной массы.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Тяжелая оплывшая масса садового крыльца, остановленная карнизом, изогнула арочный проем. Подъем масс более решителен в зоне лестничной клетки, но и здесь он глохнет под глубоким карнизом. В результате и по вертикали образовалась ступенчатая, с перепадом уровней композиция особняка.

В конвульсивном содрогании и текучести масс отражается напряженное состояние всей системы.

Здесь в полной мере утверждает себя принцип «всефасадности», хотя дальние дворовые фасады решены скромнее уличных.

Картина фасадов предстает как нечто неразомкнутое, предполагающее круговой обход и множество точек зрения. Обращает на себя внимание крупномасштабность композиции особняка, определяемая основными конструктивными объемами, с которыми соотнесены окна, крыльца и различные другие детали.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Ступенчато расположенные окна в объеме лестничной клетки как бы выражают повышенную чувствительность внешней формы по отношению к внутреннему пространству, его особенностям. Необычны и размеры самих окон, с большими гладями стекла.

Фасады несут на себе черты изысканной декоративности, характерной для раннего романтического модерна. Это чувствуется в живописной интенсификации всей поверхности — цвета и материала. Блеклые тона нежно-охристой плитки, покрывающей стены, служат фоном для цветных оштукатуренных поверхностей крылец и оконных наличников и огромного мозаичного фриза, опоясывающего особняк. Теплая охристая гамма стен переходит в окнах в холодные аквамариновые тона, получая свое продолжение в небесной голубизне фриза. Своей цветоносностью особняк вызывает живописные ассоциации. Активным декоративным компонентом фасадов служат также орнаментальные плоскости решеток и оконных переплетов с текучими неуловимыми ритмами самой природы, ее стихий.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Спиралевидные завитки уличной ограды символизируют мотив бегущей волны, переплеты окон и входной решетки уподоблены извивающимся побегам или растущему дереву, в балконной решетке можно уловить мотив рыбьей чешуи. Тяжелая плоть стены по земному телесна и материальна, тогда как голубой фриз с огромными ирисами на фоне неба намекает на миры иные, отвлеченные от каждодневных суетных забот. В свободной многообъемной композиции особняка воплощен характерный для модерна принцип формообразования «изнутри наружу». Соображения целесообразности определили его асимметричную планировочно-пространственную структуру. Организующим пространственным центром особняка стал входной узел с вестибюлем и парадной лестницей. На вертикальную ось лестницы, повторяя спиралевидное движение ее маршей, нанизано два уровня помещений. Лестница, таким образом, прочно удерживает всю пространственную систему, давая ей центростремительное тяготение.

Восприятие интерьеров особняка начинается с вестибюля. За толстыми стенами, двойными дверями и небольшим окошком, выходящим во двор, сразу возникает ощущение изоляции от суеты уличной жизни и погружения в интимный мир его владельца. Небольшие масштабы вестибюля настраивают на уютное домашнее расположение, хотя оно далеко здесь от обыденности. И характер пространства и обстановка — все предвкушает восприятие возвышенного; царит атмосфера изысканного вкуса. Приятны соразмерные пропорции самого пространства, эмоциональный фон его создает дерево. Геометризму строгих очертаний балок потолка и портала противопоставлены завитки изящных медных ручек и прихотливо изогнутые линии тонко прорисованных панелей. Плотная непроницаемая масса стены вызывает ощущение сгущенной материи, тогда как в легких прозрачных витражах разделительных диафрагм и просвете окна происходит ее разрядка — пространственная дематериализация.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Если само пространство вестибюля строго геометрично, то элементы его декорации с акцентированием изогнутых линий, напротив, всячески подчеркивают стилизацию органических мотивов. Витражи уподоблены крыльям гигантской бабочки, несущим светильники в виде мерцающей глыбы льда. Тонкая металлическая основа витражей с нервным гротескным изломом линий вызывает психологические ассоциации, а крупные орнаментальные пятна узора дают волшебное сказочное ощущение цвета. Это близко к врубелевскому «огранению» цвета в его декоративных панно и картинах. Символом отвлеченной возвышенной красоты и счастливого безмятежного бытия служит «зрелище» другого витража, украшающего перегородку между вестибюлем и парадной лестницей. Его просвечивающая поверхность, сотканная из крупных цветовых пятен, создает эффект фантастического мерцания. Изображенный на нем горный ландшафт с простирающейся долиной и деревьями — еще один мир, сопоставляемый с эмоциональной атмосферой помещений, усиливающий ощущение многоплановости и разномасштабности его звучания. Цветовую характеристику вестибюля дополняет столь типичная для раннего модерна блеклая тоновая окраска стен под болотную зелень, ассоциирующаяся с чем-то неопределенным, зыбким.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Природные ассоциации вызывает и мозаика пола с волнообразно расходящимися полукругами. Тема волны имеет здесь свой символический смысл, воплощая стихийные порывы жизни, вечное и неустанное течение времени. Природное органическое начало ощущается и в приемах компоновки элементов декорации в спаянные системы. Так, единой формой воспринимаются портал, панель и вешалка. На противоположной стене в такую же спаянную с панелью форму объединены зеркало и скамья.

Небольшой перепад уровня пола, отмеченный прозрачными диафрагмами, создает ощущение пространственной паузы и слегка заторможенного движения, а отсутствие фронтально расположенной двери не дает ему сколько-нибудь определенного направления. Лишь попав на верхнюю площадку вестибюля, обретается ориентировка в дальнейшем развитии пространства.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Небольшая дверь в углу перегородки неожиданно раскроет самое впечатляющее зрелище особняка, его фантастическую лестницу с витражом. Кажется, что весь запас пространственного динамизма и пластической экспрессии сосредоточен здесь, а тишина вестибюля предшествует этой разыгравшейся буре. Спокойное равновесие сумеречного пространства сменяется резким взлетом его ввысь, к свету. Эффект высветления достигнут прозрачным стеклянным потолком и огромным витражом, поднимающимся на всю высоту лестницы. Переход от затемненности к свету, от замедленного движения к стремительному взлету несет в себе момент театральной аффектации, рассчитанной на эмоциональный экстаз. Здесь все до предела интенсифицировано и взвинчено. Вместе с маршами лестниц движение закручивается в «штопор», получая сильный энергийный импульс. Он исходит от состояния массы самого материала лестницы, ее волнообразно бегущего каменного парапета, который увлекает за собой в стремительный круговорот и пространство.
Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Здесь можно говорить об абсолютной раскованности пластической формы, превратившейся в непрерывную текучую массу, вихрящуюся и завивающуюся наподобие морской волны. Оплывшая масса парапета сначала медленно, а затем все быстрее начинает расти вверх, дематериализуясь и рассеиваясь в свето-воздушном пространстве под потолком.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

И наоборот, при взгляде на парапет с верхней площадки создается ощущение стремительного его ниспадения, наподобие целого каскада воды, образующего у основания взметнувшийся «шлейф» с выскочившей из него «медузой» светильника. Это — кульминация органического ощущения массы, перевоплощенной в живой зрительный образ.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Активную роль в демонстрации этой феерии движения массы и пространства играет витраж, своей просветленностью разряжающий от напряжения сгустившуюся материю. По мере движения по лестнице он появляется в поле зрения трижды, создавая впечатление пульсации ее потока. Витраж разряжает плотную ткань стены, но и не дает ей свободного выхода во внешнее пространство, поток движущейся массы затормаживается и закручивается спиралевидным движением лестницы.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Разрядка и просветленное успокоение массы наступает наверху, под стеклянным потолком. Конвульсия спутанных круглящихся линий, постепенно графицизируясь, переходит в четкий геометризм. Это началось с упрощения рисунка витража, затем проявилось в геометризации орнаментального бордюра, в «окубленной» форме светильника, и наконец, достигло абсолютной ясности в четкой линейной графичности потолка. На верхней площадке затихает и волнообразный ритм парапета лестницы.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Но именно здесь, на грани перехода к четкому геометризму пространства, находится огромная арка со вставленной в нее колонной; на них приходится последнее энергийное напряжение массы.
Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель
Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Тяжелая набухшая капитель колонны с переплетенными телами змей наглядно выражает это напряжение. Масса арки сдавила ствол колонны, и он получил оплывшие текучие очертания.

Эмоциональную атмосферу парадной лестницы во многом создает неравномерное освещение и цвет витражей. В полупрозрачной мути стекла, с разноцветными побегами диковинных трав, в рыбьей чешуе решетки рождаются сказочные образы половодного царства. В напряженном пространстве лестницы на фоне бледно-зеленых стен как из воды возникает призрачная форма плывущей медузы, мотив пенящейся волны пробегает стремительным зигзагом по дорожке паркета. «Аквариумное» с мутно-зеленой водой ощущение пространства создает просвет витража под лестницей, отчего сама лестница воспринимается сказочным замком.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Большой арочный проем парадной лестницы непосредственно связывает ее с большой столовой. Однако возможность свободного перетекания затруднена — в обрамлении арки возникает ощущение пространственной паузы. Линии орнаментальной решетки, вставленной в верхнюю часть ее, создают иллюзорную плоскость, пропускающую и одновременно задерживающую взгляд. Когда-то проход задергивался еще бисерной занавеской Деревянное обрамление арки направлением своих растекающихся по стене линий также отвлекает взгляд от глубины, заставляя скользить его вдоль плоскости. Лишь физическое проникновение в соседствующее пространство снимает зрительную паузу. По контрасту с лестницей зал столовой кажется резко пониженным, даже несколько придавленным под сильно прогнувшимся сводом.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Упругость этого свода ощущается и в линиях ребристой лепной декорации, заканчивающейся у основания потолка темпераментными завитками. Напряжение передалось проемам. Мотив сдавленной арки повторяется в очертаниях окна.

Вакханалия текучих линий получает наиболее бравурное выражение в люстре. Причудливая ее форма уподоблена сплетенной из побегов корзине, наполненной гроздями фантастических плодов. Линеарное и пластическое начало соединяются в текучей живописной форме беломраморного камина, как бы вырастающего из стены. Поднимаясь вплоть до свода, он служит главным украшением столовой и ее духовным эпицентром. Напряжение чувствуется в диссонирующих пропорциях камина, с тяжелым оплывшим верхом, образовавшим над его устоями пластический нарост. Неспокойное состояние массы выражено растеканием линий, обволакивающих поверхность. Струящиеся из топки камина, наподобие дыма, они, поднимаясь, спутываются и закручиваются в призрачное облако, сквозь которое проступает объемно вылепленная женская фигура с огромными распластанными крыльями бабочки. Символика чувств, выраженная в этом образе, погружает в мир грезы, неясной загадочной мечты. Рефлексия этого настроения в отвлеченной форме получает свое развитие и в мотивах орнаментального бордюра, опоясывающего стены столовой. Однако на уровне деревянной панели абстракция чувств снимается, более конкретно ощущается пространство, масштабно соразмерное человеку. Здесь господствует строгая графичность линий, соответствующая четким прямоугольным очертаниям зала. Стены свободны, вся мебель смещена к центру, посредине столовой стоит лишь огромный стол, окруженный стульями. Положение его подчеркнуто столь же огромным ковром на полу и свисающей над ним люстрой.

В целом в пространстве столовой царит настроение сумеречных раздумий. Определенное настроение создает и окно, занимающее почти всю западную стену. Это взгляд в иной мир — еще один духовный план. В солидной деревянной раме окна с изящной графикой переплетов простирающийся за ним пейзаж смотрится наподобие драгоценной картины. Эмоциональность атмосфере придает и неравномерное освещение пространства с живописным порханием света и тени, выделяющим объемные элементы декорации.

Наугольное расположение дверей столовой снимает ощущение сквозной проходимости пространства, взгляд скользит замедленным движением вокруг стола. Преодолев зрительное сопротивление растекающихся плоскостей порталов, попадаем отсюда в гостиную. После давящего потолка столовой более стройные и соразмерные пропорции этого зала создают ощущение некоторой разрядки пластического напряжения.

Здесь улавливаются новые оттенки элегического настроения, связанного с ощущением и переживанием жизни природы, которая через огромное окно фрагментом входит в образную систему пространства.

Особняк Рябушинского, Москва, архитектор Шехтель

Маленькое окошко, выходящее в садовое крыльцо, — еще один взгляд в мир природы, еще одна духовная ассоциация. Мотивы декорации рождают различные образы водной стихии, столь излюбленные в символизме, вдруг возникающие в колышущихся стеблях оконных переплетов, и тогда окна начинают казаться стенками огромного аквариума, сквозь которые просматривается сказочный мир природы. Ощущение зыбкой изменчивости атмосферы гостиной создает мягкая штофная обивка стен неопределенных блеклых тонов. В этом окружении человек чувствует себя как бы погруженным в подводный мир. Высоко на потолке «плывут» сгустки живописной массы болотных растений с цветами кувшинок, улитками и раковинами. По паркету пола пробегает зигзаг волны.

Особое значение в образной системе интерьера гостиной приобрело окно, которое воспринимается здесь как некий духовный символ. Его деревянное обрамление, распространяясь по стене, образует тяжелую раму с балдахином для простирающегося за ним пейзажа. Как и порталы, растекающийся по поверхности стены балдахин создает ощущение пространственной паузы, не давая внешнему миру слиться с миром внутренним. Их соотношение более сложно — это разновременные и разноплановые миры, связь между которыми строится через систему внутренних ассоциаций. Точно так же соседствующие помещения вестибюля и столовой воспринимаются отсюда несколько отстраненно, через пространственную паузу порталов. Наугольное расположение дверей затормаживает взгляд на круговом движении вдоль стен. Мягкие текучие формы порталов и окна сочетаются со скруглением линий потолка, образуя колышущуюся линеарную основу гостиной. Красивы порталы с картушами растительного орнамента. Столь же органичны стилизованные растительные мотивы декора дверных бронзовых ручек.

По другую сторону вестибюля находятся небольшие интимные помещения особняка — личный кабинет и примыкающая к нему комната отдыха. Они также в своем роде уникальны. В кабинете с уютными соразмерными пропорциями пространства благодаря большому окну довольно много света. Обстановка здесь строже, настраивает на созерцательную тишину, стимулируя интеллектуальную деятельность. Как и в других помещениях, его украшает большое полукруглое окно с видом на городской пейзаж. Небольшое окошко, смотрящее во двор, проецирует в этот замкнутый мир еще один фрагмент жизни природы. Прием сопоставления разномасштабных планов характерен для раннего модерна. По диагонали от входной двери, в углу расположен большой камин с деревянной горкой. Формы его строги и геометричны, как и прилегающая к нему деревянная панель, абсолютно гладкая, без филенок. На этом фоне лишь деревянное обрамление окна смотрится сочной барельефной вставкой. Темпераментно изогнутые дуги переплетов рамы получают отзвук в текучих линиях наличника и обрамлений дверей. Органическое начало улавливается в мотивах цветочных гербариев, украшающих деревянные двери. Более строг и геометричен здесь и потолок, обработанный простыми деревянными балками по белой штукатурной основе. Однако осветительная арматура трактуется совершенно органически, в виде свисающих капель. Движение не навязчиво, задержавшись на камине, взгляд сосредоточивается на окне и лишь случайно можно заметить в углу еще одну дверь, ведущую отсюда в комнату отдыха.

Нюансировка настроения приобретает все более утонченный характер по мере перехода к интимным помещениям особняка. Небольшая, почти квадратная комната, спокойных приятных пропорций, решенная в мягких пастельных тонах, создает ощущение разрядки после эмоционального перенапряжения. Нежная клеевая окраска стен, имитирующая обои, вызывает ассоциации с легкой вуалью, обволакивающей пространство. Мягкость вносится плавным скруглением углов комнаты. Цветовая легкость колорита стен находит отзвук в столь же нежной разделке потолка мелкой геометрической сеткой. Вся декоративная система комнаты графицизирована и почти бестелесна, что особенно ощущается по контрасту с массивными обрамлениями окон и дверей предшествующих помещений.

Энергийная масса усмирена здесь до состояния полупрозрачности.

Интимный, замкнутый характер помещения подчеркнут наугольной дверью, ведущей в туалетную. Единственное освещающее ее окно, обращенное в сад, сдвинуто к углу, присутствие легкой тени усиливает эмоциональное звучание пространства,, вместе с тем создавая ощущение отстраненности и разноплановости сопоставляемых миров. Таким же воспринимается и миниатюрный витраж помещений на внутренней стене комнаты, отделяющей ее от кабинета.